Адам Риппон: Моя миссия-донести до подрастающих спортсменов, что фигурное катание доступно для всех

С Адамом мы встретились на арене Amway в Орландо, за два часа до вечернего шоу Stars On Ice.
Подготовка шла полным ходом. Повсюду бесшумно сновали телевизионщики. Первая группа участников готовилась к разминке. Временами слышались шутки и смех. Приглушённый свет органично вписывался в мягкую, по-семейному дружескую атмосферу. Под звуки музыки и жужжание заливочной машины беседа потекла плавно и непринуждённо.
DSC_1361

-Адам, расскажи, пожалуйста, о своих впечатлениях об Олимпиаде. Было ли что-нибудь такое, чего ты совсем не ожидал?
-А: Я думаю, из-за того, что у меня очень много друзей, которые участвовали в Олимпийских Играх, у меня заранее было довольно хорошее представление об этом событии. Единственное, чего я не ожидал, было огромное внимание зрителей.
-Большое внимание к тебе лично?
-А: Я думаю ко всем участникам. Ведь Олимпиаду смотрело невероятное количество людей, которые оказывали большую поддержку. И я совсем этого не ожидал- столько внимания от болельщиков. Я был ошеломлен, в хорошем смысле, и я подпитывался этой энергией. Словом, у меня было потрясающее время на Олимпиаде.
-Во время Национального Чемпионата мы все испытали несколько волнительных часов пока формировался состав олимпийской сборной. Как ты все это пережил?
-А: О, это было ужасно. Перед соревнованиями я чувствовал, что являюсь хорошим претендентом и  отвечаю всем критериям, чтобы войти в команду. Но на том чемпионате я стал четвертым. У меня была сильная короткая программа и один неудачный прокат в произвольной. Один странный, непонятный прокат. Я чувствовал, что за весь сезон сделал достаточно, но те соревнования были последними перед Олимпиадой. В ожидании, у меня от нервов сводило желудок. А потом я сказал себе: “Знаешь что, со мной будет все нормально, независимо от того, каким будет решение. Если и не попаду на Олимпиаду, в конце концов, ничего не случится”. И когда я так подумал, несколькими часами позже, я получил сообщение: “Поздравляем, Вы вошли в Олимпийскую команду”. Это было самое большое облегчение, которое я испытал когда-либо в жизни!
-Скорее всего прожить то время было гораздо сложнее, чем ты описываешь. Прибегал ли ты к услугам психолога в тот сложный момент?
-А: Нет, я просто сказал себе: “Я провел огромную работу, но в конце концов не все упирается в Олимпийские Игры. Жизнь продолжается. Это ОК”.
-Сложно, наверное, так себя настроить, ведь всем известно, что для каждого спортсмена ОИ- это главный старт в жизни.
-А: Да, но тем не менее это так. Конечно, Олимпиада открывает для тебя множество дверей, это то, ради чего ты работал всю жизнь. Но ведь есть много людей, которые поехали на Игры, но не получили положительного олимпийского опыта, а напротив, испытали разочарование.
-Так что все-таки случилось в короткой программе на том чемпионате страны?
-А: Думаю, что вплоть до тех соревнований я целиком был сосредоточен на своей цели и не отпускал фокус в течение трех последних лет. А тут начал думать о двух последних чемпионатах, о том, что это олимпийский сезон, и в итоге получился плохой прокат. Я не переставал думать: “Вот, я совсем рядом”, и зажался настолько, что совершил ошибки на двух последних прыжках а произвольной программе.
-Тогда в чем была разница с Лэйк -Плэсидом? Там тебе не только пришлось подбирать мух со льда по просьбе судьи, но и в добавок вправлять плечо после первого лутца. Наверняка тебя это тоже выбило из колеи, но, тем не менее, ничуть не помешало представить одну из своих лучших программ.
-А: Разница была в том, я думаю, что в Лэйк-Плэсиде я целиком присутствовал в каждом моменте. Даже когда я разговаривал с судьей, я ни на секунду не вышел из своего момента, я все время оставался там. В Сан-Хосе же, во время произвольной я думал: “Вот оно, как близко!”. Но ощущал, что на самом деле я очень далеко от того, где я сейчас нахожусь физически. Я понятно объясняю? То есть там было только мое тело, а мысли наблюдали за прокатом как бы со стороны. Я не был там единым целым.
-Звучит как психологическая перегрузка?
-А: Именно! И, честно говоря, было очень тяжело еще и от того, что днем раньше Эшли откатала довольно хорошо, но не попала в команду.
Что касается плеча и лутца в ЛэйкПлэсиде- все-таки я думаю, что фокус, если я и потерял, то совсем немного. Это был первый прыжок, а я всегда так тренирую четверной в начале программы- независимо от того, как он получится, продолжать и сделать чистую программу. Поэтому, когда выскочило плечо, я остановился, вправил его, и опять сосредоточился. Все пошло как бы на автопилоте. Я повторял: “Я обязательно сделаю свою работу хорошо. Я буду двигаться шаг за шагом, и все у меня получится”. И это именно то, что я сделал. Я выполнял элемент за элементом, не торопясь и не форсируя, я соединился с программой и прожил каждую ее секунду. Все получилось.
-Давай поговорим о четверном лутце. Ты так много над ним работал, он уже получался, ты приземлял его на соревнованиях, а потом вдруг решил его убрать. Чем ты руководствовался, и когда пришло такое решение?
-А: Это решение было принято за пару недель перед чемпионатом страны. Я подошел к своим тренерам и сказал им: ” Вы знаете, это будет единственная Олимпиада в моей жизни. Я хочу в будущем пересматривать все свои выступления с чувством удовлетворения, я хочу, чтобы мои прокаты были чистыми. Я хочу знать, что я все сделал на отлично, и ни о чем не сожалеть".
Я каждый день наблюдаю, как Нэйтан делает четверные. У меня же, чтобы выполнить несколько таких прыжков в день, уходит три недели тренировки- это специальные упражнения, отработка тройных, дозированные нагрузки. Это огромная  работа, чтобы подготовить тело. Я чувствовал…я знал заранее, что, вероятнее всего, мне предстоит катать произвольную программу в командных соревнованиях. И я знал, что будет совсем непросто исполнить чистые 4L в двух произвольных. Это сложно для меня, тем более я больше не могу прыгать тулупы с тех пор, как сломал ногу. Я остался только с лутцем, который требует от меня немало усилий. Мне же уже не 18.
-Словом, это оказалось правильным решением.
-А: Да, это было правильным решением для меня.
-Во время проката на Олимпиаде не покидало ощущение, что ты действовал с повышенной осторожностью, и не отпускал себя ни на миг. Это так?
-А: Думаю, что на Олимпиаде я, в общем, все откатал очень хорошо, и главное, я старался присутствовать в каждом моменте. Там столько много всего происходило вокруг, что нельзя было отвлекаться, чтобы не потерять контроль. Не все получилось идеально, но я сделал все, что хотел. Я чувствовал себя уверенно, но в то же время я себя контролировал. Я пошел на все элементы, но контроля не терял.
-Адам, скажи, тебя не посещали мысли написать книгу о своем опыте? Ведь у тебя его вполне достаточно.
-А: Я немало думал об этом. Я на самом деле хочу написать книгу, и уже советовался по этому поводу с некоторыми людьми. Постепенно я набираюсь знаний о том, из чего состоит этот процесс, и как собрать все составляющие в одно целое. Словом, надеюсь, что в следующие несколько недель у меня уже состоится предметный разговор с конкретными людьми, чтобы начать осуществление замысла. И, может быть, через год или два…Обычно на публикацию  уходит около года, но я уже уверен, что готов начать.
-Удачи в этом начинании! А как ты считаешь, каково твое личное влияние на фигурное катание как спорт в стране?
-А: Это вообще очень интересно. Когда я катался, я каждый раз ставил целью откататься идеально. Сколько раз ко мне подходили люди и спрашивали: “ Непонятно, почему ты не выиграл?” А мне очень понятно. Четверные- вот что очень важно. Когда я смотрел катание Юдзуру, я всегда чувствовал что-то особенное. Для меня это было волшебно- то, как он может сочетать четверные прыжки с артистизмом. Моей же целью всегда было показать людям, почему я полюбил фигурное катание. Я влюбился в этот вид спорта, наблюдая за катанием Мишель Кван и Тары Липински в 1998 и Евгения Плющенко и Алексея Ягудина в 2002. Потому что все они принесли с собой бурю эмоций, энтузиазма и темперамента. Они заставили меня испытать совершенно особенное чувство. Благодаря им я почувствовал, что я должен быть на льду, потому что это то, чему я принадлежу. И еще, что очень интересно- Нэйтан и я изначально очень разные. Мы разные по возрасту, мы происходим из совершенно разных семей и имеем разное воспитание. Но, несмотря на все это, мы друзья. У нас один и тот же тренер, и мы всегда друг друга поддерживаем. Это на самом деле очень позитивный момент, и я считаю своей миссией донести до подрастающих спортсменов, что фигурное катание доступно для всех.
-Что ты думаешь надо изменить, чтобы фигурного катание на самом деле стало доступно всем?
А: Думаю, само катание в общем должно быть более сбалансированным. Я вижу, что в последнее время весь фокус упирается в техническую часть. Взять Нэйтана на последнем Чемпионате Мира. Еще недавно никто в самых смелых мечтах не мог предвидеть что будет возможно то, что он сделал. Я бы никогда и представить не мог шесть квадов в одной программе. Это невероятно, но это уже становится нормой. А судейская система оценок не была изначально предназначена для такого. Никто не планировал, что такое случится, и поэтому баланс оказался немного утерян. Фигуристы стараются не отставать и сделать то, что сделал Нэйтан, но не всегда получается чисто. Бывают соревнования, где некоторые катаются плохо, но все равно получают медали. Поэтому и пришло время скорректировать баланс. Нельзя ограничивать технику, потому что это спорт, но нужно чтобы вместе с техникой в равной степени ценилась и презентация тоже.
Помню, мне очень нравилось смотреть катание Люсинды Ру и Алисы Чизни - у них невероятно красивые вращения. У Люсинды было 5-6 вращений в произвольной программе, она занимала высокие места, и от ее вращений дух захватывало. Она отличалась от всех, а сейчас быть другим в соревновательном фигурном катании очень трудно.
-Что ты думаешь о новой системе судейства? Мы говорим о балансе, но если программа будет на 30 секунд короче, то в ней будет на элемент меньше.
-А: Сейчас в базовой программе у мужчин соотношение прыжковых и непрыжковых элементов укладывается примерно в одинаковую у всех схему, с небольшими вариациями в расстановке. Программа будет короче, чтобы соревнования не затягивались. Но схема останется такой же. Думаю, что уберут один прыжок, и программа по длительности будет равна юниорской. Мне кажется, будет очень интересно, и мне нравится идея шкалы +/-5.
-Наверное, очень важно в этом случае, как судьи распорядятся этим нововведением. Ведь если уже сейчас +/-3 является очень гибким инструментом в руках судей, то чего ожидать от +/-5?
А: В этом я с тобой абсолютно согласен, но я также уверен, что произойдут позитивные изменения в качестве судейства. Ведь есть элементы хорошие - они получают +2, и есть очень хорошие, и они тоже получают +2. Потому что они недотягивают совсем немного до +3. Но в них есть что-то немного лучше, чем просто +2. Качество элемента лучше при одинаковой стоимости. Очень хороший элемент может получить +3, а для супер отличного уже ничего не остается. Я думаю, должно быть больше места для градации, чтобы справедливо оценить отлично исполненные элементы.
Также неизбежно, что пройдет время, пока эти тонкости будут доведены до ума, но в целом я верю, что эти изменения к лучшему. Особенно, думаю, для оценки вращений и дорожек; может быть даже убрать уровни, а добавить более широкий спектр очков, чтобы за отличные вращения получали очень высокие баллы и базовую стоимость, и чтобы спортсмены не старались делать вращения в тех неловких позициях, которые совсем не смотрятся.
-С каким настроением идешь на Танцы Со Звездами? Готовишься?
-А: В понедельник я встречаюсь со своей партнершей, а состав объявят в пятницу. До этого, во вторник, среду и четверг, мы будем тренироваться. В четверг вечером ночным рейсом я вылетаю в Нью-Йорк. В пятницу объявят состав в утреннем выпуске “Доброе Утро, Америка!”
-Что ты ожидаешь от этого проекта?
-А: Я стараюсь не ожидать от себя слишком многого (смеется).
-Почему? А я ожидаю, что ты выиграешь!
-А: (Смеется) Я надеюсь, что хотя бы у меня хорошо получится. И я надеюсь, что кто бы ни была моя партнерша, она сумеет понять мои сильные стороны на льду и использовать их на паркете. Вот на это я очень рассчитываю.
-Ты знаком с бальными танцами?
-А: Нет. Но с тех пор как узнал, что я буду в проекте, каждый удобный момент подхожу к нашим танцорам и прошу: “Ты можешь меня научить вот этому? А ты можешь мне показать то движение? Так что я уже пытаюсь что-то освоить.
-Я уже с нетерпением жду, когда это можно увидеть.
-А: Тоже в ожидании, думаю, что получу огромное удовольствие.
-Из стандарта там обычно бывает вальс, фокстрот, танго, квикстеп и венский вальс. А из латины - чача, джайв, румба, пасодобль, ну и сальса.
-А: Мне ближе латина, и еще очень хочется попробовать контемпорари. А вот насчет вальса, фокстрота и квикстепа совсем не уверен. Там много незнакомой техники.
-Адам, ну и последний вопрос. Ты видишь себя тренером в будущем?
-А: Независимо от того, что я буду делать в будущем, я никогда не расстанусь с фигурным катанием. Это моя жизнь, это предмет обожания и источник вдохновения. Мне очень нравится работать с Рафаэлем, и я хотел бы продолжать. Я обязательно буду сам кататься, чтобы не потерять навыки. У меня уже есть договоренности с некоторыми фигуристами о постановках, поэтому я буду работать с ними летом. Так что со льда я не уйду.
-Спасибо, Адам, всего хорошего. И помни, Зеркальный Шар твой!
-А: Спасибо большое, до новых встреч!
 
Интервью от 7 апреля 2018 года

Нет комментариев

Отправить комментарий